После полета в космос Юрий Алексеевич Гагарин стал необычайно
популярным во всем мире. На его имя поступали многочисленные
приглашения посетить ту или иную страну, которые реализовывались в
соответствии с политической целесообразностью, которая определялась
советским руководством. В Великобританию Ю. А. Гагарин прибыл по
приглашению общественности. Он встречался со студентами, профсоюзной
общественностью, простыми людьми, посетив многие города Туманного
Альбиона. Так как поездка была санкционирована английской
общественностью, то руководство этой страны сначала не знало о
пребывании в Англии первого космонавта. Но так или иначе известия о
Гагарине достигли королевского дворца и Елизавета Вторая пригласила
советского гостя к себе на чай.
Получить такое приглашение означало удостоиться величайшего внимания
со стороны Ее Высочества, что является очень почетным, а потому
редким событием в жизни любого человека. Поэтому вполне естественным
было волнение со стороны приглашенного, который не был посвящен в
тонкости дворцового этикета. Юрий Алексеевич пытался изучить
особенности использования многочисленных ножей, ложечек и других
атрибутов чайной церемонии, но это ему давалось с трудом. В конце
концов он решил пользоваться теми же столовыми приборами и в той же
последовательности, что и соседи по столу.
В назначенное время Гагарин прибыл к английской королеве во дворец.
Его пригласили за сервированный для чая стол, за которым сидели
чопорные англичане и с интересом смотрели на первого землянина,
побывавшего в космосе. Английская королева оказалась интересной
собеседницей, поэтому Юрий Алексеевич постепенно освоился и стал
рассказывать про космический полет. При этом он старался
пользоваться столовыми приборами так же, как и королева. Но
увлекшись своим рассказом, Юрий Алексеевич потерял контроль над
собой и, выпив чай, достал ложечкой из чашки лимон и отправил его в
рот. Гости королевы, с большим вниманием слушавшие советского
космонавта, все как один перестали пить чай и с интересом стали
наблюдать за его дальнейшими действиями. Осознав, что он нарушил
чайный этикет, Юрий Алексеевич замолчал, густо покраснев. Елизавета
Вторая, с интересом слушавшая советского гостя, повторила
манипуляции Гагарина с лимоном, при этом сказав: «О! Как вкусно!».
Обстановка разрядилась, гости заулыбались и Юрий Алексеевич
продолжил свой увлекательный рассказ о космических приключениях.
Леонид СЕЛЕЗНЕВ, профессор, бывший посол СССР в Индии
Расскажу о смешном случае в Таиланде. Там для туристов есть
развлечение: «перетягивание каната». С одной стороны туристы, а с
другой — слон. Нас было человек пятьдесят (сборная туристов со всего
мира), таиландский слон был один. Мы потянули так, что он
поднатужился и... сделал естественную «кучку». После этого слон
напрягся еще раз и потянул канат так, что все, кто был с
противоборствующей стороны, на скорости проехались по этой куче.
Смеху было!.. Правда, смеялись только таиландские слоны.
Геннадий ВЕТРОВ, артист
1981 год. В Венгрии на Спартакиаде дружественных армий я
боксировал с кубинцем в финале. Я его очень хорошо знал: классный
боксер — двукратный олимпийский чемпион Анхель Эррера. Еще я знал,
что мое преимущество в движении. Просто делал шаг назад, шаг в
сторону. Он ударить жестко может, а скорости не хватает! И я его тут
накручиваю, как хочу... Он на меня побежал. Я шаг в сторону сделал.
Он раз — и в канаты улетел! Эффектно и хорошо у меня получалось.
Первый раунд без проблем. А второй… Я вышел, а он — не идет! Я так,
сяк: не идет! Мне на него идти — смерти подобно: со средней
дистанции перемолотит, как на мясорубке. И я никак не могу его
выдернуть на себя... Минута проходит. Что-то надо делать! Я руки
опустил. Бесполезно. У него команда: «Ни шагу вперед!».
И тут черт меня дернул! И тогда я ему... язык показал. Машинально.
Смотрю, подействовало: у него глазки помутнели от ярости! Я ему
вытащил язык метра на полтора! И тут он как сорвался на меня, как
помчался затоптать! Обиделся, наверное, что ему белая обезьяна язык
показывает... Короче, ломанулся на меня кубинец, и я — опять в своей
стихии: выиграл бой. Награждение.
А на трибуне сидел контр-адмирал Шашков, в то время председатель
ЦСКА. Вызвал к себе. Я прикинул, что отметелит меня сейчас этот
контр-адмирал! Пытаюсь ему объяснить, что не хотел я этот язык
показывать. Он меня перебивает: «Буду ходатайствовать о...
присвоении тебе внеочередного звания капитана».
Так я стал капитаном: тоже надо знать, где язык показывать.
Виктор РЫБАКОВ, боксер, вице-президент Федерации бокса России
Хотите узнать, как раскрылся мой актерский талант? В Праге был
знаменитый театр «На Виноградах». Туда приехал выдающийся немецкий
драматург Бертольд Брехт, показывал свою знаменитую «Трехгрошовую
оперу». Папа пошел на премьеру и взял меня. Я была покорена
спектаклем о жизни бандитов и нищих. Восторг бил из меня ключом. Я
решила действовать: изрезала ночью в лохмотья свои парижские платья
и вместе с чешской подружкой, дочерью очень состоятельных родителей,
в этих «прикидах» мы отправились по улицам Праги просить милостыню,
как в пьесе дяди Брехта. Изумленные прохожие не могли поверить своим
глазам — в начале тридцатых Прага жила хорошо. На трех языках мы
рассказывали всем трогательную легенду о том, что мама нас оставила,
а папа обижает и морит голодом, потом жалобными голосками пели на
немецком арию Полли Пичем... Собрали приличный гонорар, но вскоре в
газете появилась заметка о дочери советского посла, которая просит
милостыню… Был дипломатический скандал. Папа еле выкрутился. Я не
забуду глаза, которыми он смотрел на меня, но оскорбить или ударить
он просто не мог — другое воспитание!
А в тридцать пятом я познакомилась со Сталиным. Был авиационный
парад в Тушине. Я стояла за взрослыми людьми и почти ничего не
видела. Вдруг раздался голос с сильным кавказским акцентом. Мне было
девять лет, и я сразу узнала Сталина. «Что ж ви, балшиэ, сталы, а
малэнким дэвочкам ничего не видно?» Маленький человек в фуражке и
шинели легко пробирался через толпу — перед ним все расступались. Он
взял меня за руку и вывел вперед, чтоб мне было лучше видно. Он был
насмешливо церемонен, называл меня на «вы» и даже подарил мне букет
цветов, преподнесенный ему девушкой-парашютисткой. Пока мы
разговаривали с вождем, папа страшно волновался, он боялся, что я
опять его опозорю, как в Праге. А мы говорили о разных вещах и
случайно выяснили, что я и Сталин родились в один день — 21 декабря.
Он меня пригласил к себе вместе отпраздновать общий день рождения. Я
все восприняла буквально и 21 декабря завернула голубую гортензию в
пеструю бумагу, пошла в Кремль. Там у входа меня остановил охранник.
Он был в шоке и потребовал развернуть сверток. Думал, там бомба. Я
же стала объяснять, что иду к товарищу Сталину на день рождения, что
меня пригласил лично Иосиф Виссарионович, что я Оля Аросева, его
приятельница. От этой тирады охранник Кремля обалдел. Он побежал
куда-то звонить и вскоре выбежал с улыбкой на лице: «Давай цветок,
мы передадим его товарищу Сталину, а сам он очень занят сейчас и
извиняется…»
Ольга АРОСЕВА, актриса
Иногда поведение кошек подсказывает уже готовые номера. Одна моя
кошка влезла в кастрюлю, я ее оттуда вынул, она обратно туда влезла.
Так родился знаменитый номер «Кот и повар». На его создание у меня
ушло около года! Повар-кот в колпаке засовывает петуха в кастрюлю.
Потом, обжигая лапы, поднимает крышку, из кастрюли валит пар. Я
«растерян» — внутри кастрюли нет петуха, зато там сидит кошка. Я
вынул ее, она обратно туда прыгнула. В конце концов, я убираю
кастрюлю за кулисы. Возмущенная кошка повисает на мне и «требует
продолжения банкета». Я надеваю на нее сарафанчик, ставлю ее на
задние лапки и сажаю себе на голову — все довольны и счастливы.
Был еще один смешной случай, подтолкнувший меня к созданию номера.
Мама пришла ко мне домой, а кот Никита Барабулькин прыгнул на нее и
стал к сумочке тянуться, раздирая когтями платье. Я удивился
невиданной агрессии и спросил маму, что у нее в сумочке. Она
показала валерьянку. Тут кот совсем «завелся» — стал прыгать и петь.
Номер был готов. Уже на следующий день я посадил его на арену и
сказал в микрофон: «Дорогие друзья, сейчас для вас споет заслуженный
солист кошачьего ансамбля Никита Барабулькин, он исполнит свой
любимый романс «Где же ты, моя милашка, дорогая киска Машка». Никита
не знал, что делать, и растерянно смотрел на меня. Дальше — дело
техники. Я поднес к его мордочке микрофон, заранее смазанный
валерьянкой, тут душа «певца» не выдержала, и он запел во все горло.
Зрители ликовали.
Правда, номер вскоре пришлось снять с программы. Многие стали
говорить, что это не пение, а крик «Караул!». Потом даже кто-то
прислал мне письмо: «Нашему Мурзику вчера лапу дверьми прищемили,
так он так же, как ваш артист, два часа «пел»! А вскоре
несостоявшийся вокалист заболел. Ветеринар прооперировал кота и
извлек из его желудка пятнадцать резиновых пробок от флаконов разных
лекарств. Кот поправился, но теперь я прячу валерьянку, а то ведь он
все выпьет, еще и пробочкой закусит…
Юрий КУКЛАЧЕВ, артист цирка
Еще в брежневские времена на одном из концертов на
правительственном уровне меня сразу предупредили, что приезжает сама
дочь Генерального Секретаря Галина Брежнева, будет масса
высокопоставленных личностей, начиная от коллег Леонида Ильича по
нелегкому «творчеству», первого заместителя министра внутренних дел
и т.д. «Так что, — еще раз предупредили! — без команды не начинай!».
Ну, я дождался отмашки «Пошел!», вышел на сцену, начал выступление
и... вдруг замечаю: сидит в первом ряду этакий, с позволения
сказать, Главный Зритель, съехавший своим масштабным телом чуть ли
не до подлокотников и буквально вываливший ноги на полпрохода!.. Я
подумал: перегрелся человек. Пере...обедал! Думаю, не буду обращать
на него внимания. Но — как в таких случаях это бывает — он меня
притягивает к себе, как магнит: нет-нет, да и взгляну в его
сторону... И все бы ничего, но вот в какой-то момент у него начался
ощущаться какой-то... дискомфорт, так сказать, ниже ватерлинии! Он
запускает левую руку в карман штанов и начинает там усиленно что-то
шурудить!.. Я говорю себе: «Тихо, Гена! Не заводись!» — и как могу
терплю... Но через какое-то время он запускает уже правую руку в
карман и — принимает решение... все поставить в исходное
положение!.. И тут я не выдержал: подошел к нему, микрофон в
сторону, наклонился, говорю: «Хорошо, что вы себя со стороны не
видите». А он еще более вальяжно: «Н-да? А что та-а-акое?..». Я: «Вы
не представляете, какая это неприятная картина»...
Закончился концерт. Меня приглашают в гостевую уборную. А там уже
накрыт фуршет! И я вижу, что, помимо дочери Брежнева и ее «именитых»
гостей, стоит... мой зритель с первого ряда. И вот меня знакомят:
такой-то, такой-то, такой-то, а это... Я говорю: «Мы уже знакомы».
Чурбанов мне: «Как знакомы???». Я думаю: как соврать, знакомы вроде
оч-чень поверхностно... И тут объявляют: «А это — министр культуры
Украины!». И фамилия, кстати, у него очень культурная —
Бес-клу-бен-ко!..
Так что я всегда в таких случаях настороже: я же в лицо человека не
знаю, а всякое может быть, когда в лицо не знаешь...
Геннадий ХАЗАНОВ, артист
Каждый раз, когда наш театр миниатюр приезжал в тот или иной
город на гастроли, наш режиссер Владимир Поляков на первом спектакле
произносил специально написанное им для этого города
спич-приветствие… Вся труппа при полном параде стояла за его спиной,
и, когда он заканчивал, под бурные аплодисменты зала мы пели под
легкую бравурную музыку Марка Фрадкина вступительную песенку:
«Здравствуйте! Здравствуйте! Лучше слова нет. Это наша песенка! Это
наш привет!..»
И вот мы приехали в город Брянск. Полякова в это время срочно
вызвали в Москву. На вокзале в Брянске наш артист Тумкин, загадочно
улыбаясь, показал мне листок бумаги с текстом Полякова и сказал, что
Владимир Соломонович поручил ему прочесть это дело вместо него и что
он страшно волнуется, но очень хочет… Весь день до спектакля мы с
ним репетировали. Все было более или менее нормально. И вот открылся
занавес…
Мы на сцене при полном параде, переполненный зал… Тумкин чуть
замешкался в кулисах, и вдруг вместо него на сцену прямо из зала
вышел громадный мужик с красной папкой, решительно подошел к
микрофону и начал:
«Дорогой Театр маникюр! От имени партизанщины Брянщины, а также
Брянщины-партизанщины, заверяю вас, что партизанщина Брянщины всегда
была партизанщиной, а Брянщина с партизанщиной, как и партизанщина с
Брянщиной, — это Брянщина партизанщины и партизанщина Брянщины…»
Все остальные слова, видимо от волнения, выпали из его головы. Зал
замер. Мы тоже. В этот момент из-за кулисы решительно вышел лысый
маленький Тумкин, тоже с красной папкой, в которой лежал текст
Полякова, отодвинул мужика от микрофона, сам стал на его место,
скромно улыбнулся залу, раскрыл папку, полез в карман за очками, не
нашел и, с торжественным волнением, начал от себя:
«Разрешите заверить партизанщину Брянщины, что Брянщина для нас
всегда была партизанщиной, так как партизанщина Брянщины — это
Брянщина партизанщины, а партизанщина Брянщины…»
В зале стоял гомерический хохот и раздавались дикие аплодисменты… Мы
были в истерике… Наконец кто-то из нас догадался дать знак дирижеру,
оркестр заиграл музыку Фрадкина, а мы, не сговариваясь, запели:
«Брянщина! Брянщина! Лучше слова нет!
Этой Вашей Брянщине — наш большой привет!
Брянщина! Брянщина! Еще много раз
Этой нашей песенкой мы встречаем Вас!»
Зиновий ВЫСОКОВСКИЙ, артист театра и кино
Никулин, Вицин и Моргунов никогда не были врагами. Ходят слухи,
будто Никулин лично ходил к кому-то в верха выклянчивать
Государственную премию. Отсюда, мол, и пошла вражда между актерами.
Это неправда, хотя они действительно были очень разными людьми. Да и
Гайдаю с ними иной раз приходилось несладко.
Никулин, к примеру, с которым режиссер очень дружил, в «Кавказской
пленнице» сниматься не захотел. Ему не понравился сценарий. «Юра,
даю слово, это наш последний фильм», — сказал тогда Леонид и
уговорил артиста. Но когда несколько лет спустя Гайдай предложил
Юрию Владимировичу сыграть царя в фильме «Иван Васильевич меняет
профессию», Никулин отказался уже наотрез.
А про Моргунова известна история, когда он, слегка поддатый, пришел
на закрытый просмотр «Кавказской пленницы» с какой-то очередной
своей пассией. Гайдай возмутился. Тогда Евгений Александрович,
выкрикнув: «Гайдай, ты перестал мышей ловить!», потребовал, чтоб из
зала вышла и жена Никулина, которая тоже не имела к фильму никакого
отношения. Режиссер не раз признавался: «Моргунов — тяжелый
человек».
Все наглые, хамские, но удивительно смешные байки шли от Моргунова.
В жизни этот человек играл больше, чем на сцене. У меня хранится
подлинник письма 16-летнего рабочего паренька московского завода «Электросила»
Жени Моргунова к Сталину. Это было в 1943 году. «Примите меня в
искусство», — откровенно писал он вождю. Сталин отреагировал
положительно, прислав ответ на имя директора завода. Естественно,
Женю тут же определили в театр Таирова, а потом и во ВГИК. Кстати,
мало кто знает, он еще писал сценарии, и довольно талантливые, под
псевдонимом Олин — от имени своей матери Ольги Лукьяновны. Мечтал
быть режиссером и сценаристом одновременно, хотя ему везде
отказывали. И был единственным из великой тройки, кто хотел
продолжения с участием Труса, Балбеса, Бывалого. Моргунов был первым
нашим папарацци. Однажды он, чтобы поставить на место чинушу,
который пользовался сексуальными услугами юных барышень, мечтавших
сниматься в кино, удумал забраться с фотоаппаратом по пожарной
лестнице прямо к его окну. Сделал снимки интимных сцен. Потом пришел
в сановный кабинет с фотографиями и выложил их на стол. С чиновника
спесь слетела тут же.
У Моргунова был сахарный диабет. Врачи категорически запретили ему
пить и курить. Но в последние годы жизни он пошел в разнос и делал
то и другое с великим удовольствием. Он мог быть злым, резко
высказываться в адрес коллег, даже требовал деньги за интервью. По
100 рублей брал за автограф…
Больше всех из легендарной тройки Гайдай ценил почему-то Вицина. Он
считал его прекрасным актером и очень любил. Даже Моргунов
признавался: «Ни я, ни Никулин ногтя Вицина не стоим. Он дьявольски
талантлив!» До встречи с Гайдаем в его активе было уже 26 ролей. К
своей популярности Вицин относился довольно скептически, жил по
принципу «Не высовывайся!» Ни один журналист не переступил порог его
дома. Актер никогда не имел машины и дачи. Жил в скромной квартире.
Другом считал только режиссера Константина Воинова, у которого
блестяще сыграл в «Женитьбе Бальзаминова»…
Смерть актера была очень неожиданной. Вроде не болел, йогой усиленно
занимался. Человек почти 30 лет не принимал никаких лекарств. В
течение 20 лет не ел мясо. А тут в больнице ему начали проводить
курс интенсивной терапии — колоть антибиотики и кормить мясными
продуктами. Некоторые издания раздули, будто он умер в полной
нищете. Вранье. Вицины жили скромно, но никак уж не бедствовали…
…Поговаривали, что у Никулина была любовница, некая Виктория Виклюк,
которую за глаза называли «злым гением цирка». Когда вышла книжка
Льва Лайнера «Веселая троица», в которой этот факт обнародован, жена
Никулина — Татьяна Николаевна позвонила мне и начала кричать, что
это моих рук дело. Что тут поделаешь, нет в том моей вины. Ну, была
любовница и была — личная секретарша Юрия Владимировича, экстрасенс.
Весь цирк, и Татьяна Николаевна в том числе, об этом прекрасно знал.
Владимир ЦУКЕРМАН, директор «Музея трех актеров: Никулина, Вицина,
Моргунова»
Как-то очень давно ехал я в трамвае на экзамен в институт по
дождливому, мерзкому Питеру. На одной из остановок заходит
квадратная дама с квадратной сумкой и орет: «Билетики показываем!» А
мне стыдно так, думаю, вот кабан здоровый, а билет забыл купить. И
она уже ко мне подходит, тычет в меня своей сумкой: «А у вас что?
Что у вас?» Я не знаю, что со мной произошло, может, от зажима,
может, еще от чего. Я поворачиваюсь, и давай ей невнятное что-то
кричать диким голосом, типа сумасшедший. Тетка попятилась, гляжу, и
народ вокруг рассосался. Думаю: «Во, талант у меня! Актер!» Выхожу
из трамвая. Смотрю — квас продают. Думаю: «Один раз прошло, может,
еще пройдет? Вот бы сейчас кваску на халяву!» Пристраиваюсь к
очереди. Опять юродивым прикинулся. «Пить, — говорю, — хочу! Дай
квасу!» Продавщица начала меня отталкивать, а какой-то парень
говорит ей: «Дай ему, я заплачу». Вот как сыграл-то! Поверили!
Правда, это не конец истории. Через несколько лет, когда я уже играл
на сцене, ко мне после концерта подходит женщина и говорит: «А вы
меня не узнаете? Вы у меня как-то квас покупали». Я стал
отнекиваться, а самому стыдно ужасно. А она продолжает: «До чего ж
наша медицина дошла! Такой кривенький был, а вот ведь выправили!»
Юрий ГАЛЬЦЕВ, юморист
Все столики в ресторане Дома кино были заняты, и я сиротливо
торчал у входа в зал. Мой телевизионный коллега А. Габрилович,
удобно восседавший за столом с двумя дамами, пригласил меня на
свободное место. Я с благодарностью подсел. Одна из дам, сексуальная
ведущая музыкальных программ — Татьяна К., встретила меня в штыки:
— Терпеть не могу режиссеров-неудачников!
Но после двух последовавших рюмок смягчилась:
— Впрочем, я готова иметь с вами дело. Но при одном условии.
— При каком? — затравленно выдавил я.
— Будете снимать меня в главной роли.
И я — решился. Сделал выпад:
— Согласен. Я сейчас снимаю фильм «Полтора часа в гинекологическом
кресле».
Леонид МАРЯГИН, режиссер
