|
 |
|
 |
После окончания театрального училища меня взяли сразу в четыре
театра. Я выбрал Театр Моссовета, где проработал целых двадцать лет.
Когда я уходил, у меня был свой кооператив, я ворочал хорошими
деньгами. Дело в том, что в «ледниковый период» я торговал девушками
— танцевальными группами. Они работали за границей, а мы получали
хорошие проценты. Было 20 — 30 групп в разных частях света. Девушки
жили в хороших отелях и зарабатывали свои 18 долларов в день.
Некоторые из них там и оставались. Благодаря этому бизнесу я стал
итальянским коммунистом. Как? Однажды мы поехали в один итальянский
город. Смотрим, а там богатей на богатее сидит и богатеем погоняет!
Все жутко дорого. И вот сидим мы в кабинете у импресарио Дзамбелли и
торгуемся, требуя положенную нам тысячу долларов. А он говорит:
«Зачем вам столько денег? Хватит вам и шестисот. Тем более что
девушки тут же находят себе здесь миллионеров! И ведут себя как
проститутки! И вообще, я, как коммунист Италии, обязан пресекать
всякий разврат! Вот если бы вы были коммунистом Италии, вы бы
поняли, о чем я говорю!» И тут мой товарищ заявляет: «Слушай, а
давай мы тоже будем коммунистами Италии! Ты покажи нам, что и куда…»
Импресарио достает из стола два партийных билета самых настоящих
коммунистов Италии, заполняет их и говорит, что следующий съезд в
Амстердаме. Правда, на съезд мне приглашение так и не прислали. А
я-то все думал: почему в Италии самая большая коммунистическая
партия? Потому что вот так принимают! Так я стал коммунистом Италии!
Хорошо, что в гору не пошел, барбудос…!
Сергей ПРОХАНОВ, актер и режиссер
|
 |
|
|
Моя мама — актриса. И вот, еще ребенком сидя за кулисами, я часто
наблюдал, как она работает. С тех пор запах кулис для меня — это
запах детства, его самое яркое ощущение!..
А курьезный дебют произошел, когда мне было четыре года. Дело
происходило в Германии в воинской части. Шел спектакль «Любовь
Яровая». Мама играла Панову. Помню, она сидела за пишущей машинкой.
Я же решил посмотреть, по-настоящему машинка печатает или нет? Вышел
на сцену, посмотрел, убедился, что... по-настоящему, и — вернулся за
кулисы. У артистов — шок, в зале — хохот!.. Причем тогда я был
абсолютным блондином в шортиках. То есть очень походил на немецкого
малыша. Проверил, так сказать, русскую «шпионку»...
Сергей ШУСТИЦКИЙ, актер, композитор, телеведущий
|
|
|
|
Когда ассистентки режиссера Ивана Пырьева отбирали кандидаток на
главную роль для фильма «Сказание о земле Сибирской», в числе других
претенденток пригласили и меня — студентку театрального училища.
Естественно, я готовилась к кинопробе всю ночь и явилась вся такая
накрашенная, с завитыми волосами, словом, перестаралась...
И вот Пырьев задает два-три вопроса — где живу, где учусь. Меня от
страха как бы не существует. Я буквально жалка и внутренне скована,
не верю в себя, душевно поникла... Вдруг он зовет тех самых
ассистенток, и чувствуется, что они ощущают себя виноватыми, а
главное — они явно недовольны моим видом! Объясняют, что вчера я
была совсем другая: «Милая, скромная девочка, а сейчас она... Совсем
не то!».
Он отрывисто приказывает: «Подите расчешите ее как следует,
заплетите косички, наденьте костюм Настеньки, сфотографируйте, а
потом зайдете...».
Когда я снова очутилась в его кабинете, он вновь осматривает меня,
но уже чуть внимательнее, добрее. Потом вдруг неожиданно
приказывает: «Принесите два простых чулка!». Побежали за чулками, не
спрашивая зачем. Я снова испугалась — значит, с ногами не все в
порядке!.. Наконец, принесли чулки.
Иван Александрович скатал чулки в два комка, подошел, сунул мне в
декольте, где должна быть пышная грудь (которой у меня не было) и
спокойно объяснил: «А то лицо толстое, а фигура — тощая...».
Так я и снималась с подложенной грудью, а талия была поднята так
высоко, что я была похожа на бабу, которой обычно прикрывают
чайники!..
А еще был случай, когда однажды по сценарию я должна была сказать:
«Дайте мне перо и чернила!». Увы, с артистами иногда случается
такое, что они ну никак не могут справиться с элементарной фразой!
Вот и у меня сначала получилось так:
— Дайте мне чернила и перила!..
Сказала и сразу «поправилась»:
— Дайте мне черо и пернила!..
Ну а в третий раз получилось вообще:
— Дайте мне черила и перно!..
Тогда я махнула рукой и бросила в сердцах:
— Дайте же мне, в конце концов, то, чем люди пишут!!!
Вера ВАСИЛЬЕВА, народная артистка СССР
|
|
|
|
Как-то выступали с Ширвиндтом в отделении милиции. Вижу, у них
там обрезки машинных номеров валяются, — знаете, когда аннулируют
номера, их разрезают. И вот на одном обрезке я увидел последние
цифры номера машины Андрея Миронова. Взял с собой. Пришли в театр, в
гримерку к Андрюше. Говорим: «Слушай, что-то странное: около наших
машин какие-то обрезки номеров валяются. Взгляни — вот!» Миронов в
костюме Чацкого побежал на улицу. Потом ругался жутко.
Михаил ДЕРЖАВИН, артист
|
|
|
|
Дело было на Бали. Бали — это такой остров в Индонезии. В
рекламном проспекте мы с женой прочли: «Индуистская философия
определяет благожелательность, радушие и гостеприимство...».
Что ж, в первый же день нашего пребывания на острове мы убедились в
том, что не вся реклама — «обман народа». Сервис на Бали — отличный,
а люди действительно доброжелательны, улыбчивы и гостеприимны. Там
чудесная природа, и, тем более, погода! В общем, так нам понравилось
это экзотическое место, что хоть песню про Бали сочиняй! А какие на
этом чудо-острове закаты!.. И только один смелый чернокожий парень
поначалу не проявил в отношении нас должного радушия. А вот как все
случилось...
Мы с женой в первый же день пришли на местный пляж, а там —
представьте себе: мягкое, нежное солнце, спокойное море, народу
немного, песочек такой белый-белый... Я очень люблю море, плаваю
хорошо и с удовольствием. Ясное дело, что совершить грандиозный
заплыв-приветствие — было для меня, «моремана», делом чести. И я
решил продемонстрировать свою симпатию к острову и его обитателям,
четко выполнив правила «пляжного ритуала»: расстелил огромное
полотенце-подстилку и, как все белые люди, заменил трусы на плавки.
Переодевшись, рванул навстречу морю!.. А трусы, оставшиеся на
безмятежном берегу, к слову, были моим любимым курортным нарядом...
И вот наплавались мы с женой всласть, выходим из воды, смотрим — а
трусов-то и нету! Ходить по пляжу и приставать к отдыхающим с
интимным вопросом: «Гражданочка, вы моих трусов, часом, не видали?»
— честно говоря, не хотелось. Подавать в розыск, или расклеивать по
всему Бали картинки с «фотороботом» таинственной пропажи — тоже не
вариант. В общем, оплакали мы с женой мои «семейники» и покинули
«гостеприимный» берег.
Весь вечер я думал о том, что есть, оказывается, кое-что, роднящее
нас, русских, с ними, балийцами. А именно... страсть к чужим трусам!
Где-нибудь у нас на курорте если один идет в воду, то другой
непременно остается бдить на берегу — как бы чего не стырили. Но я и
предположить не мог, что здесь, на пляжах Бали, тоже нужно оставлять
дежурного по шмоткам! Трусы, конечно, было жалко, но мысль о схожих
привычках русского и «балийского» народов все-таки грела мою
патриотичную душу! И это еще хорошо, что какой-нибудь
балиец-невидимка не стянул с меня в море плавки, а то пришлось бы в
отель голышом возвращаться, демонстрируя всем чудеса
непосредственного русского стриптиза...
Всю ночь я видел кошмары на тему таинственного исчезновения моих
трусов. А проснувшись, мы с женой, естественно, отправились на море.
Идем по пляжу, и вдруг... о, чудо! В нескольких метрах от нас
дефилирует двухметровый негр... в моем «курортном бельишке»! Когда
мы с ним поравнялись, этот чернокожий клептоман внезапно вздумал
обратиться к нам с каким-то вопросом. При этом он так улыбнулся,
что... никакой досады в моем сердце не осталось! Однако жена все же
поинтересовалась, мол, ты зачем, родимый, у русского артиста трусы
стырил?.. Негр хлопал своими добрыми глазами и только где-то на
десятой минуте непонятного для обеих сторон диалога вдруг догадался,
что... столкнулся лицом к лицу с «врагом»!
Нет, он не убежал. И не вытащил «перо», а — расхохотался и... стал
извиняться. А когда узнал, чем я занимаюсь, даже попросил оставить
автограф.
Итог: в целях укрепления российско-балийской дружбы я не стал
стягивать с нового знакомого свою же «ситцевую роскошь», а только
расписался на правой стороне этого «подарочка». Он, счастливый, как
ребенок, отправился показывать друзьям «оригинальный сувенир,
подаренный ему русским туристом-артистом», а я с мыслью о том, что
«не в трусах счастье», окунулся в пучину морскую, оставив жену на
берегу — дежурить!..
Вячеслав МАЛЕЖИК, певец и композитор
|
|
|
|
На съемках телесериала «Салон красоты» я играл «нового русского»,
а Киркоров должен был изображать подающего надежды певца, в которого
я по роли вкладывал деньги. Сценарий Киркоров не читал, снимался он
впервые и без подготовки приехал на съемочную площадку. Съемки шли
вживую, без репетиций. Я говорю: «Я хочу выпить за связь бизнеса,
красоты и искусства!» Филипп не понял и отвечает: «Ну, искусство —
это я». Я тут же подхватываю: «А я — бизнес» (по роли-то я
бизнесмен, но смотрю, Филипп вообще не врубается, кто я). И тут один
из моих киношных телохранителей, как положено по сценарию,
протягивает мне мобильник: «Тебя Березовский». Я беру трубку и
говорю: «Здравствуй, ты не очень вовремя сейчас… Ну и чего ты Театру
сатиры на юбилей дал?» И начинаю свой монолог. Вижу изменяющееся
лицо Филиппа. Вдруг он нагибается надо мной и на полном серьезе
кричит: «Скажи, что мы с Аллой ждем его у нас на даче!»
Хохот на съемочной площадке стоял невообразимый.
Юрий ВАСИЛЬЕВ, актер
|
|
|
|
Я обожал разыгрывать Андрюшу Миронова, потому что он не мог
удержаться от смеха. В спектакле по пьесе Штейна «У времени в плену»
Андрей в роли юнкера должен был мне, офицеру, рапортовать. Каждый
раз я старался что-то придумать. То нацеплял какой-то нос
невероятный, то отворачивал рукав офицерского мундира, а на руке у
меня шерсть, то серьгу пиратскую в ухо вдену. Или гимнастерку
расстегну и покажу ему приклеенную «мохнатую грудь». Миронов сразу
же давился от смеха. И все ждал от меня подвоха. И вот Плучек
сообщил нам, что сегодня мы играем последний раз, приглашены важные
гости. Андрюшка мне говорит: «Прошу, ничего сегодня не делай!» Перед
началом зашел ко мне в гримерную, убедился, что все в порядке. Но на
меня-то весь гримировочный цех работал! И вот я убегаю со сцены, за
кулисами мне мгновенно надевают на голову неправдоподобную лысину —
такую утрированную, ленинскую — с громадной шишкой на лбу! Сверху
все это я прикрываю обычной офицерской фуражкой. Начинается наша
мизансцена. Я подхожу на сцене к Андрею, он на меня смотрит: вроде
все в порядке. Начинает монолог. И тут я на секунду снимаю фуражку и
протираю лоб платком. Что было с Мироновым, когда он увидел мою
шишку! Зрители ничего не поняли. А за кулисами все просто лежали…
Михаил ДЕРЖАВИН, актер
|
|
|
|
После школы я поступил в железнодорожный техникум, но очень скоро
меня оттуда выгнали. За драку. Когда я позвонил домой и сказал об
этом отцу, он ответил: «Хорошо, завтра же пойдешь на завод». Так я
попал на АЗЛК и очень этому рад, так как научился там делать вещи
своими руками и получать от этого удовольствие. Я еще в детстве
очень любил работать по дереву, вырезал разные картины. Поэтому на
завод устроился в модельный цех, изготавливал мастер-макеты машин.
На сегодняшний день у меня квалификация модельщика 3-го разряда.
Такую профессию можно сравнить только с профессией краснодеревщика
высшего разряда — когда человек уже не табуретки делает, а
занимается сложной и очень точной работой с деревом. Но, честно
сказать, у меня это не всегда ладилось, так как общая атмосфера на
заводе была расхолаживающая. Кроме того, перед глазами у меня был
модельщик 6-го разряда, который к 60 годам заработал себе на
«Запорожец» и однажды сказал: «Несусь я как-то километров 40 с
дачи…» Это максимум, который выдавала его машина, а мне хотелось
ездить быстрее.
Народ на заводе страшно пил. Причем все ведь были очень толковые,
способные ребята, которые могли делать удивительные вещи! Один
знакомый мой, Валера, как-то из кусочка дерева размером с
трехкопеечную монету вырезал башмачок, в котором были деревянные
шнурочки. А был у нас еще рабочий Коля. Приходил постоянно бухой в
стельку. Так что работать уже не мог, а мог только спать. Лечь нигде
нельзя было, так мы его прислоняли к стенке и задвигали шкафом — так
он и спал стоя. Как-то раз, когда Коля спал, мы закрасили ему очки
черной краской (он носил очки). Так он и проспал до утра: откроет
глаза — темно, и опять засыпает.
Помню, у одного из наших рабочих на ногах дрянь какая-то вскочила,
типа грибка. И он спрашивал у всех цинковый порошок, чтобы им
присыпать. Кто-то ему посоветовал: «На фиг тебе цинковый порошок, у
нас же цинковые плиты есть». И мужик простоял босиком на цинковой
плите несколько часов. Получил воспаление легких.
Юрий ГРЫМОВ, режиссер
|
|
|
|
Очень смешная история произошла с Владимиром Яковлевичем
Ворошиловым. Мы летели из Свердловска. И у нас в салоне оказалась
стюардесса потрясающей красоты. Просто шемаханская царица! Ворошилов
всегда был модником, любил нравиться девушкам, и он тут же мне
шепнул: «Ну, я ее закадрю!» Но тут самолет пошел на взлет. А Володя
тяжело переносил перепады давления. Он резко наклонился вперед, его
щегольская капитанка, прикрывающая лысину, упала на пол. Вовка мигом
утратил свой бодрый вид. И тут наша красавица-стюардесса, которая,
видимо, не признала в этом красном, лысом старичке своего шикарного
пассажира, участливо поинтересовалась: «Дедушка, вам плохо?!
Я, конечно, закатился так, что пилоты из кабины повыскакивали.
Ворошилов поднял на меня кровавые глаза: «Только посмей кому-нибудь
рассказать!..» На что я парировал: «Дедуля, да если бы у меня был
радиотелефон, я бы уже из самолета стучал!» Вот с того дня прозвище
«Дед» приклеилось к Ворошилову намертво.
В Ворошилове на самом деле было много негативного — хам, мерзавец,
но при этом удивительно незащищенный и доверчивый человек. Купить
его можно было проще простого! Кстати, мама Ворошилова Вера
Борисовна только поощряла эти розыгрыши. Вера Борисовна — это было
такое очарование! Крохотное хрупкое существо с распахнутыми глазами
— девяностолетняя пионерка! Кстати, Ворошилов всегда называл мать не
иначе как Верка или «акула империализма» — она постоянно требовала у
него денег (Володя был крайне невнимательным сыном, его отношение к
матери изменилось только в последние годы жизни, он как-то потеплел.
Очень боялся, что Верки не станет и он останется один).
Однажды я приехал на дачу Ворошилова в Светлогорск. Подхожу к дому,
а он меня, подлец, не встретил. Смотрю, у него ремонт идет полным
ходом. А раз ремонт, значит, обязательно скандал — Володька
абсолютно не принимал халтуры. Я, нисколько не сомневаясь, что он
уже поругался с кем-то из строителей, решил его разыграть. Оторвал
клочок бумажки и написал: «ПАЛАЖИ 100 РУБЛЕЙ ПОД КИРПИЧ НИТО
СОЖЖЕМ». Подсунул записку под дверь и ушел на пляж. Возвращаюсь
через какое-то время, Дед и Верка уже на крыльце. Верка всплеснула
руками: «Ой, Толечка, знаете, Володя так поругался с рабочими, что
они прислали ему записку — грозятся сжечь дом. Я так боюсь! Сегодня
не буду спать, поставлю во дворе табуретку, буду сидеть караулить».
Ворошилов был мрачнее тучи. Долго бродил, потом говорит: « Ну ладно,
надо в милицию сходить, а то действительно, мало ли что…» И мы
пошли. Отделение находилось на четвертом этаже узкого-узкого дома. Я
остался у подъезда, а Дед, чертыхаясь, стал подниматься. И тут я ему
снизу кричу: «Дед! Дед!» — «Ну?» — «Спускайся!» — «Зачем?» — «Это я
записку написал!» Ох, с какой скоростью он скатился вниз! И с
криком: «Убью!» гнался за мной до самого дома…»
Анатолий ЛЫСЕНКО, режиссер телевидения
|
|
|
|
Конечно, я еврей. Скажу больше. Однажды со мной произошла
интересная история. В Санкт-Петербурге проходил концерт, посвященный
празднику Ханука. Мы втроем с Игорем Дмитриевым и Гришей Баскиным
были ведущими. Выходили на сцену со всеми этими причиндалами на
головах... Ну, мы были в кипах и даже — в талесах. По сценарию
Дмитриев вспоминал пословицу «Семь раз отмерь, один отрежь». Я
отвечал: «Это не наша пословица. У нас, у евреев, — говорю я, —
когда ребенку делают обрезание, никто ничего семь раз не отмеряет.
Просто прикинут на вырост — и получается тютелька в тютельку — и
даже очень красиво!». В зале — хохот, аплодисменты, зрители
довольны, а по телевидению потом передали, что самой остроумной была
признана шутка Светина...
Недели через две получаю я письмо из Израиля. Читаю: «Уважаемый
Михаил Семенович! Мы — ваши бывшие земляки, а сегодня живем в
израильском городе Хайфа. Недавно наши родные, продолжающие жить на
Васильевском острове, написали нам, что вас аж три раза показывали в
талесе по телевизору. Мы плакали от радости. Все наши друзья —
Кацнельсоны, Коганы, Рабиновичи — будут молиться за вас до самой
смерти и после нее. У Розочки есть внучатые племянники, из которых
младшего, кстати, зовут тоже Мишенькой. Розочка сама слышала, как
вы, выступая, сказали, что делаете брит, причем получается тютелька
в тютельку — и даже очень красиво. Мы просим вас сделать брит нашему
Мишеньке. Заплатим сколько угодно, хотя не знаем, сколько теперь это
у вас стоит: ведь бензин очень подорожал...».
Представления не имею, при чем тут бензин, но так было написано.
Слушайте дальше: «Заплатим, сколько вы скажете, но, конечно, не
больше, чем стоит ваш сольный концерт. Да, нам написали, что с вами
был еще артист Дмитриев. Он тоже аид? Мы подозревали, но не знаем
точно. Нас это очень интересует — напишите, пожалуйста. Кстати, вы,
наверное, видели его в бане. Он обрезанный или нет? Если нет —
сделайте ему тоже...». Правда, насчет того, заплатят или нет,
почему-то, не написали. И дальше: «С большим приветом, зай гизунд.
Розочка после Нового года будет вам звонить».
История на этом не закончилась. На следующий день я прихожу на
«Ленфильм» на озвучание картины режиссера Сельянова, в которой играю
татарина Жибаева. Компания в фильме вообще собралась
интернациональная: татарин, еврей, цыган, русские. Вижу на экране
то, что мне нужно озвучивать, сопоставляю со вчерашним письмом и...
начинаю дуреть! На экране еврей Шмуклер говорит: «Надоело, ребята.
Поехали в Израиль». Татарин спрашивает: «А ты обрезанный?». —
Шмуклер: «А зачем?». — Мой Жибаев: «Там без этого нельзя. Я,
например, обрезанный». Еврей огорчается. Я говорю: «Сань, не
расстраивайся. Я тебе все сделаю. Я уже тысячу раз обрезал». Тяну
его к сараю, беру пенек, на котором рубят дрова, выношу топор.
Шмуклер пугается. Я: «Не боись! Я спичку повдоль напополам рублю».
Взмах топора... Следующая сцена снята в ускоренном темпе. Шмуклер,
косо припрыгивая, бежит по полю, а я с топором в руках задумчиво
смотрю ему вслед. Яшка-цыган предполагает: «А может, мимо?». — Я:
«Не должно...».
Вот так, волею судьбы, я получил вторую профессию. Так что с
нетерпением жду и Розочку и маленького Мишеньку. И уж, конечно, не
возьму с них больше, чем стоит мой сольный концерт.
Михаил СВЕТИН, актер
|
|
|
