|
 |
Был у нас спектакль о войне. 45-й год, сидят офицеры за столом,
выпивают, естественно, за победу, закусывают, идет разговор о войне,
естественно, как она далась тяжело. Актер играл водителя полуторки —
замечательный заслуженный артист России, хороший артист. Но иногда
он выдавал перлы, это было… Во всяком случае, все ждали. Ну и как-то
по диалогу он говорит: «Да я…» А кто-то из офицеров ему говорит: «Да
перестань! Ты-то всю войну на полуторке проездил, а тоже мне, туда
же: победа!» Он говорит: «Что?! Да ты знаешь, кого я в войну возил?
Саму Клавдию Ивановну Шульженко!» — текст такой идет. Идет
спектакль, сидим за столом, диалог, зрители сидят. Он говорит: «Да
я…» Ему: «Да ты помолчи! Тоже мне, проездил всю войну на полуторке в
тылу, и тоже мне…» Он говорит: «Что?! Да ты знаешь, кого я в войну?!
Саму Клавдию Ивановну Шульженко!»
Можете себе представить! Вот там я уполз за кулисы, оправдываясь,
что мне срочно…
Алексей БУЛДАКОВ, актер
|
 |
|
|
Как-то раз мы с Купаловским театром, где я тогда работал, решили
выбраться в грибы. А у меня — ни комбинезона, ни обуви подходящей.
Пришлось идти в костюмерный цех и брать старую, еще времен войны,
солдатскую форму и кирзовые сапоги. Приехали — и, как водится, я тут
же заблудился в лесу. Вначале аукал, искал мох на деревьях, смотрел
на солнце, а потом махнул рукой и пошел наудачу. И вот она мне
улыбнулась: посреди леса крохотная, дворов в пять или шесть,
деревушка, на завалинке — бабка ветхая. Нет бы подойти дорогу
спросить. Подбегаю, запыхавшийся, небритый, к бабусе и кричу: «Немцы
в деревне есть?!» Наверное, она и сейчас там, бедная, сидит с
раскрытым от изумления ртом…
Евгений КРЫЖАНОВСКИЙ, артист
|
|
|
|
Мой отец был очень хорошо знаком с выдающимися футболистами —
Игорем Нетто, Никитой Симоняном, Эдиком Стрельцовым. Как я говорю в
своем монологе футболиста (есть у меня такой в спектакле «Моя
Одесса»), папа на поле всегда оказывался самым... грязным: его все
время сбивали, он был очень легким, но редко уходил с поля без гола.
В монологе это звучит так: «Они уже заканчивали игру, уходили с
поля, а я все равно ставил мяч напротив ворот и забивал свой гол,
потому что не мог уйти без него».
Там же есть еще воспоминание о нападающем Журавском — играл в Одессе
такой глухонемой в «Черноморце». И вот я рассказываю, какой это был
потрясающий игрок: каждые пять минут он забивал свой гол, потому
что... не слышал судейского свистка. Все слышали и останавливались,
а он — нет. И забивал... Был еще знаменитый Манечка (это кличка,
фамилии не помню). Он был малюсенький, примерно такой же, как и я, и
почему-то всю игру не вылезал из офсайда. И пошла в Одессе такая
шутка, что Манечка написал книгу под названием «25 лет в офсайде».
Ну и, конечно, нельзя не сказать о «Черноморце»: команда когда-то то
вылетала из высшей лиги, то снова возвращалась в нее!.. Вспоминаю
такую историю. Нас с Мишей Жванецким почему-то долго не выпускали за
рубеж. И вот, наконец-то, поплыли в Турцию. Нам дали 24 доллара на
месяц. Как вам это нравится?.. В конце гастролей мы выступили в
посольстве, и нам подарили кожаную и лайковую куртки. Но было еще
«то» время, а в Одессе очень строгая таможня была. Они нас, конечно,
знают, но все равно привязались к Мише: «Что везешь, выкладывай!» Я
подхожу и говорю: «Что везешь, что везешь! Мы уехали, а вы здесь
вылетели из высшей лиги! Как вам не стыдно!..» — «Иди, иди, —
говорит таможенник. — Я даже не хочу на тебя смотреть, расстроил ты
меня...»
Роман КАРЦЕВ, артист
|
|
|
|
Когда я работал в Театре имени Гоголя, у директора театра было
своеобразное хобби: собирать мои объяснительные записки. К
объяснительным запискам я всегда подходил с творческой стороны.
Сначала шел эпиграф, цитата кого-либо из великих. К примеру: «Еще
небольшая мудрость сказать укоризненное слово, но большая мудрость
сказать человеку такое слово, которое ободрило бы его, придало бы
ему духу, как шпоры придают духу коню, освеженному водопоем». Н. В.
Гоголь». А дальше шел текст самой записки. А директор наш, хохол,
кстати, очень хороший и достойный человек, Гоголя очень любил,
поэтому я отделывался незначительным наказанием. Директора звали
Николай Лукьянович Дупак, по-польски это означает «задница». Помню в
Польше, когда представляли после спектакля нашего руководителя, зал
все время ржал.
В Чехословакии как-то накануне вечерней репетиции мы как следует
выпили. Напротив нашей гостиницы была пивная, вот там мы и зависли.
Пиво было очень крепкое, а перед этим мы выжрали «Боровичку». Это
такой грубый джин. Сидим хорошо, про репетицию забыли… вдруг Любимов
заходит. Я сразу под стойку. Но не вписался в интерьер и жутко
рассадил бровь. Вот в таком виде пришел на утреннюю репетицию.
Репетировали Бориса Годунова, сцену Самозванца, текст у меня был
такой: «Звонят к заутрене, благослови, Господь, своих рабов. Подай
костыль, Григорий». А я говорю: «Звонят к заутрене, благослови,
Господь, своих рабов. Налей стакан, Григорий!». Я бы и на спектакле
так сказал, если бы он утром шел.
Иван БОРТНИК, артист
|
|
|
|
Как-то после репетиции «Двенадцати стульев» простуженный Папанов
предложил «согреться». Для реализации идеи не хватало одного рубля,
который мы добыли у режиссера спектакля Хеси Локшиной.
Благодетельница попросила взять ее в компанию, и мы, решив, что
хрупкая женщина много не выпьет, соглашаемся. Разливаем зелье
поровну, хрупкая Хеся Александровна выпивает целый стакан и, не
закусывая, уходит... Надо было видеть выражение лица Папанова!
«Рубль не отдавай!» — выдал он тут же.
Еще случай. Посидели мы с дедом (я ровесник Папанова, но почему-то я
называл его дедом, а он меня сопляком) в ресторанчике, выпили, едем
на такси:
— Ты хто? — спрашивает он меня.
— Я Женя Весник.
— Не ври, он мой друг.
Через какое-то время опять:
— Ты хто?
— Я Женя Весник.
— Не ври, он мой друг.
И так всю дорогу. На следующее утро рассказываю ему о вчерашнем.
Папанов бурно реагирует:
— Как ты можешь врать?! Ты ж мой друг!!!
Евгений ВЕСНИК, артист
|
|
|
|
Среди моих московских друзей известная журналистка Лия Ханга —
большая крупная негритянка, очень веселая. (Ее дочь Лена —
популярная телеведущая). Лия эмигрировала в СССР из Англии вместе с
родителями-коммунистами еще ребенком, в свое время вышла замуж за
премьер-министра Занзибара, но вскоре его убили. Как-то она приехала
в Ленинград и заглянула ко мне в гости вместе с дочерью. Сидим мы,
выпиваем, веселимся, вдруг звонит приятель, артист Белов, тоже
весельчак и балагур. Я начинаю импровизировать: «Олег, срочно
приезжай, у меня продюсер из Занзибара. Она снимает фильм о России и
ищет типично русского парня, который умеет играть на гармошке и петь
частушки». Олег немедленно засобирался, а я тем временем предупредил
Лию — ни слова по-русски! Алеша, мой сын, прекрасно говорящий
по-английски, предложил выступить переводчиком. Вскоре примчался
Белов, за столом Лия заговорила о том, что действительно ищет
актера, умеющего петь и плясать. Алеша тут же перевел, Олег
закричал: «Так это я! Я!!!» — и кинулся за гармошкой. В тот вечер он
старался, как никогда, — думаю, мысленно уже выступал в далеком
Занзибаре. Застолье длилось долго, наконец Лия, попросив разрешения
произнести тост, на чисто русском языке говорит: «В доме великого
артиста невольно сама становишься актрисой. Так выпьем за творческих
людей!» Олег долго не мог прийти в себя…
Игорь ДМИТРИЕВ, артист театра и кино
|
|
|
|
Олег Табаков гениально разыгрывал и «раскалывал» всех.
Единственный, кто не попадался на его удочку, был Евстигнеев. Лелик
(так мы звали Табакова) не мог успокоиться и «раскол» Евстигнеева
наметил на спектакль «Продолжение легенды». Там Евстигнеев играл
Батю, а Табаков — юного, романтичного героя Толика с такой тонкой
шейкой. По ходу спектакля Евстигнеев протягивал ему пятерню для
знакомства и Лелик с почтением и восторгом жал рабочую мозолистую
руку. И вот один раз Лелик незаметно в руку взял вазелин. С
романтическим восторженным взглядом жмет он большевистскую
конечность, и на руке Евтигнеева остается липкая куча вазелина.
Пауза. Те, кто был на сцене в этот момент, начали отползать, но
Евстигнеев… его надо знать… начал рьяно гладить Лелика по голове,
потирать руку о его спину, плечи, штаны! Но не «раскололся»! Хотя
всегда «кололся» на шутках Лелика, когда по вечерам мы собирались,
покупали бутылочку и веселились всем театром.
Галина ВОЛЧЕК, режиссер
|
|
|
|
Однажды я чуть не убил Михаила Ульянова! Но не по злому умыслу,
конечно, а по глупости. Мне как статисту поручили вынести на сцену
меч и положить его под камень. По действию спектакля «Антоний и
Клеопатра» Антоний-Ульянов должен на авансцене, опершись на
рукоятку, всем телом упасть на картонный меч, который благополучно
складывался. А мне вместо картонного студенты-шутники подсунули...
настоящий, я и положил его в условленное место. Когда Антоний
вытащил из-под камня орудие самоубийства, он побледнел: в его руках
сверкал сталью булатный меч! Что делать? Умирать-то надо! Он долго
устраивался, припадая боком к мечу, потом, вместо звериного вопля
сказав: «Ой!», — неловко завалился, отставив меч на безопасное
расстояние. Вычислили меня по программке помрежа, где было написано:
«Ширвиндт выносит меч». Но я же не хотел смерти Михаила
Александровича! Меня просто разыграли...».
Александр ШИРВИНДТ, артист
|
|
|
|
Алексей Денисович Дикий однажды обиделся на Никиту Богословского,
который накануне его разыграл. У Богословского вообще было много
жертв розыгрыша, которые мечтали ему отомстить при удобном случае, А
удалось это только Алексею Дикому. Придумал он вот что. Однажды
хорошенько напоил композитора, а когда тот мирно уснул, его
погрузили в легковую машину, отвезли в аэропорт и отправили в
Новосибирск. Следом в Новосибирское отделение Союза композиторов
дали срочную телеграмму за подписью известного чиновника МВД о том,
что в городе может появиться аферист, который, пользуясь
феноменальным внешним сходством с известным советским композитором
Никитой Богословским, ходит по учреждениям, и выпрашивает от его
имени крупные суммы денег якобы, на билет на самолет...
Проснувшись во время долгого перелета, Богословский понял, что над
ним жестоко подшутили. Он, конечно, попытался мобилизовать свое
чувство юмора, и, немного успокоившись, сразу после посадки самолета
отправился в местный Союз композиторов. Он зашел в кабинет
председателя Союза, и не успел назвать себя, как тот ухмыльнулся и
нажал кнопку на столе. Тут же появился наряд милиции, на
ошеломленного Богословского надели наручники и увезли в отделение
милиции, где композитор просидел целые сутки, пока все не
разъяснилось.
Леонид ТРАУБЕРГ, режиссер
|
|
|
|
Помню забавный эпизод, когда надо мной подшутил Олег Газманов.
Было это в моем гостиничном номере на гастролях, по-моему, в
Казахстане. Мы тогда вместе с другими артистами ужинали, смотрели
телевизор. Вдруг слышу: Олег разговаривает по телефону с моим сыном
Русланом. Я к нему подбежала, вырываю у него из рук трубку и
радостно так говорю: «Русланчик, привет!». И тут все просто
покатились со смеху! Оказывается, вместо телефонной трубки у Олега
был телевизионный пульт!
София РОТАРУ, певица
|
|
|
