Однажды на съёмках в Киеве заскакиваю в крошечную булочную
перекусить. За прилавком стоит спокойный продавец. Спрашиваю у него:
— У вас баранки свежие?
— Нет...
— А кексы?
Продавец смотрит на меня и так доверительно говорит:
— Возьмите лучше баранки...
Ролан БЫКОВ, актер и режиссер
В университете обращается однажды ко мне студентка: «Левушка, ты
можешь мне полчаса после последней лекции уделить сегодня?» Я
говорю: «Танечка, а что такое?» — «Понимаешь, — мне брату надо
сделать подарок, а у него твой размер 42, и у тебя вкус, я знаю,
есть, помоги мне выбрать туфли». Я говорю: «Ну, ладно, Танечка,
давай, зайдем в пару магазинов». И мы пошли. Мы обошли 4 или 5
магазинов. В одном чуть-чуть малы, в другом чуть велики. В третьем
колодка не та. То цвет не тот. В те годы (конец 50-х) все товары
были только отечественные. И после пятого магазина… у меня уже нет
сил, я опаздываю. Я надеваю туфли, они мне жмут. Носок — страшно
смотреть. Но я думаю про себя: «Ну, хорошо, брат, какая разница,
подарок есть подарок». «Ты знаешь, Таня, — говорю, — вот эти
хороши». «Да, Лева, по ноге точно?» «Да, брату понравится». — «Ой,
спасибо тебе, Левушка, большое!»
Через две недели был мой день рождения, и группа студентов
преподнесла мне… эти туфли, будучи абсолютно убеждена в том, что я
выбрал для себя самое лучшее. И с тех пор я всегда стараюсь каждую
просьбу выполнять, причем самым аккуратнейшим образом.
Лев ШИМЕЛОВ, конферансье, заслуженный артист России
Мы снимали дом в Осташкове. А в те места каждый год приезжали
иностранцы — охотники на медведей. Они платили за лицензию какие-то
большие суммы. А если заваливали медведя, то должны были заплатить,
если не ошибаюсь, что-то около десяти тысяч марок. В основном
приезжали немцы из Западной Германии.
Вот как-то приехал такой немец, поселился в гостинице Осташкова и
ждет, когда ему найдут медведя в берлоге. Он живет, а медведя все
никак не найдут. Нет медведя! А срок лицензии кончается, и десять
тысяч марок накрываются медным тазом. Что делать?
И тут кто-то вспомнил: в соседнем городе работает цирк, и у него
есть медведь, у которого обнаружили катаракту, и поэтому он уже не
может работать, и его решили усыпить. И умные ребята решили: все
равно ему погибать, поедем возьмем его для дела.
Приехали, посмотрели. Медведь, действительно, сидит грустный в
клетке. Ну, они расплатились за него водкой и привезли к себе.
Тут же доложили немцу, что наконец-то медведя прикормили на овсах и
завтра надо идти на охоту.
Немец затемно залег в овсах со своим ружьем и ждет. Егеря сняли с
медведя намордник и выпустили. Ну, Мишка, наверное, подумал, что
начинается спектакль, и пошел на задних лапах, как по манежу. А
передними размахивает и кланяется во все стороны.
А тут тропинка была, и по ней ехала дачница на велосипеде с
авоськой, в которой лежали продукты. Она увидела этого медведя —
брык! — бросила велосипед и кинулась бежать. Медведь не погнался за
ней. Он спокойно подошел к велосипеду, поднял его и… поехал.
Этот немец два месяца пролежал с инфарктом в реанимации в
осташковской больнице. Потом его перевезли в Калинин.
Не знаю, чем закончилась история с марками, но думаю, немец надолго
запомнил медвежью охоту.
Лев ДУРОВ, артист
Однажды ко мне обратился друг, у него отняли водительские права,
и он попросил меня «выручить» их из ГАИ. Я пошел. А там один
милиционер увидел меня и говорит: «Ну, что вы там поснимали,
охотники! Это все фигня! Да ты вообще знаешь, что это такое —
настоящая русская охота?». Я отвечаю: «Нет, не знаю» И он два с
половиной часа рассказывал мне… Я говорю: «Не так быстро,
пожалуйста, я записывать буду», а он прямо как по учебнику чешет.
Знаете, такие дореволюционные учебники были — «Русская охота»? В
общем, все мне про российскую охоту изложил. А я слушаю и думаю все
время: «Сейчас отдаст права, сейчас отдаст», а он как будто мои
мысли услышал и говорит: «Отдам, но только если завтра поедешь со
мной на охоту». Беда! Нужна мне эта охота, как столбу гостиница. Но
ехать надо — друг же все-таки попросил! И потом — я же
целенаправленный, цель-то поставлена. Поехал…
Как и следовало ожидать, ничего невероятного на той охоте не было.
Все один к одному, как мы снимали. И при этом мент каждые минуты три
подходил ко мне и спрашивал: «Ну, ты понял теперь, что такое
настоящая охота? Понял ты теперь?!» Я отвечаю: «Все другое. Все —
другое! Потрясающе!». Потом по бутылочкам постреляли — слава богу,
никого не убили. Напились, естественно, — что еще на охоте-то
делать? Весело, конечно, было, но все как-то довольно банально, а
для меня и вовсе — повтор.
Наконец все закончилось, и мент говорит: «Ну приходи завтра, отдам
твоему другу права». Я пришел, он стал по компьютеру вычислять
фамилию моего друга, долго вычислял, а потом говорит: «Так он же в
другом районе!» В другом районе ментом работал мой товарищ, у
которого я спокойно взял права. Но, как ни крути, я свой характер
настырный проявил, цель все-таки была достигнута.
Семен СТРУГАЧЕВ, артист
Как-то, накануне 8 Марта, мы с Мигицко ломали головы: чем бы
порадовать наших женщин? Сидим тупеем, по три пачки сигарет выкурили
— и ничего не пишется. Вдруг — идея: а давай стриптиз устроим
женщинам? Была, правда, опасность, что Владимиров, руководитель
театра, не разрешит. Решили исхитриться: придумали историю, когда
мимо столов с дикой скоростью проносятся два голых человека и никто
ничего не успевал понять.
Пошли к Владимирову: вот, дескать, хотим поздравить наших женщин…
Слава Богу, он обладал прекрасным чувством юмора; сказал: только
чтоб ничего не болталось. Идет вечер — куплеты, поздравления, и
каждый раз мы напоминаем, что снимаемся сейчас в новой версии фильма
о «неуловимых мстителях» и в конце вечера покажем кое-что из
рабочего материала. Все восприняли за чистую монету. И вот — звучит
песня «Погоня», и по залу на дикой скорости проносятся два
совершенно голых человека. Долго перед этим тренировались одеваться
— надо было быстрее, чем в армии, натянули джинсы без плавок. Вышли,
поклонились: вы смотрели отрывок из фильма «Неуловимые мстители». В
зале все кричат: «Бис!!!» Это был звездный час! Потом газеты
написали, что Боярский с Мигицко голыми танцевали на столах.
Михаил БОЯРСКИЙ, артист
В 80-е годы Геннадий Хазанов гастролировал в Южной Америке в
качестве конферансье бригады тогда еще советских звезд эстрады.
Железный занавес только что раздвинулся, русские были в диковинку, и
залы зимних стадионов и дворцов спорта раскупались полностью
заранее.
Хазанов должен был открыть концерт. Естественно, все звезды
волнуются. Дома они — как живые боги, публика встречает
аплодисментами. Объяви: «Поет Кобзон!» — ураган встречает на выходе.
А тут, на другом конце земли, никто о них слыхом не слыхивал.
Хазанов выучил свой конферанс по-испански. Кроме этих слов,
испанского практически не знает. Следуя выученному тексту, он
обращается к аудитории:
— Знаете, кто я? Думаете, конферансье? Нет, я выпускник кулинарного
техникума...
И следом идут репризы, которые на родине всегда вызывали обвалы
смеха, водопады хохота. Успех гарантирован. Но тут, в далекой
Аргентине, он в образе маниакально застенчивого юноши, известном в
России каждому, спрашивает своим прославленным дрожащим голосом:
— Знаете, кто я?
И из зала кто-то орет:
— Педик!
Зал оглушительно хохочет. Все с интересом ждут, что ответит Хазанов.
Это и есть вспышка интереса. Драматическая ситуация перевернула
привычный баланс сил. Ответ Хазанова определит судьбу концерта.
Кобзон, который должен петь сразу после Хазанова, кричит из-за
кулис:
— Гена, ответь ему!
Хазанов, в надежде, что ситуация как-то сама разрешится, повторяет
вопрос. Все промолчат, и концерт привычно покатится по накатанному
руслу.
— Знаете, кто я?
— Педик! — повторяет неизвестный. И зал хохочет навзрыд.
Оказывается, это у них традиционная шутка. Мужественный Кобзон
воспринимает это как плевок в свое лицо.
— Ответь ему! — кричит он. — Если ты не ответишь, я не смогу петь!
И Хазанов… прыгает со сцены в зал и решительно идет на голос. На
сцене артист — король и хозяин положения. Он защищен. Он выше
зрителей. А в зале он — на равных. Какое на равных! В чужой стране,
почти не зная языка и нравов, он никто. Все зависит от его
находчивости.
Публика напряглась. Пятитысячный зал затаил дыхание, слышно только,
как каблуки Хазанова стучат по бетонному полу. Остряк все ближе. И
Хазанов видит, что это здоровенный детина, по виду мясник со
скотобойни. И этот мясник сжимает кулаки. Что будет? Драка?
Поножовщина? Убийство? Кто знает этих русских из дикой Сибири, с
другой стороны земли?! Может, они оскорбление смывают только кровью?
А в голове Хазанова никаких идей, только одиноко бьется: «Педик...
педик... педик...» И ясно, что зрители идентифицируют себя со своим,
а не с приезжим артистом. Пощады не будет. Шансов на победу почти
нет. Что делать? Оскорбить противника, нарваться на ответный удар,
сорвать концерт и попасть в больницу со сломанным носом? Или плюнуть
на самолюбие...
Хазанов доходит до мясника. Вот он почти рядом. Мясник сжал кулаки.
Все затаили дыхание. А Хазанов прыгает к мяснику на колени, обнимает
его и на весь зал застенчиво и нежно говорит в микрофон в образе
своего персонажа:
— Надеюсь, вы тоже?
Зал взрывается хохотом и аплодисментами. За кулисами ликуют артисты.
Назавтра газеты написали, что Хазанов в один миг стал национальным
героем. Не говоря о том, что все артисты имели триумфальный успех.
Александр МИТТА, кинорежиссер
Как-то в 70-е годы в Баку приехала по приглашению правительства
иранская шахиня, и я был на приеме в ее честь. Я попел, ей безумно
понравилось. Шахиня оказалась эффектной женщиной, свойской в доску.
Я потом друзьям сказал:
— Шахиня приедет домой, не успеет чемоданы распаковать, как тут же
шаху заявит: «Приглашай Магомаева личным гостем».
Все посмеялись и забыли. Вдруг в Баку переполох: — шах приглашает на
день коронации Магомаева. Меня провожал Госконцерт, который тут же
выдвинул условие: «Если шах во дворце заплатит за концерт, можешь
себе оставить 20 долларов, остальное вернешь государству». Я
взбесился: «Шах приглашает меня в гости. Какие деньги?!» Мне и моему
пианисту в дорогу ни копейки не дали. «Езжайте, — говорят, — там вас
встретят и накормят».
Когда ко мне в гостинице подошел швейцар взять мои чемоданы, я мог
дать ему вместо чаевых только бутылку водки. Был указ шаха поселить
нас в прекрасной гостинице, и все, что мы ни попросим, нести к нам в
номер. Но мы-то этого не знали! И два дня голодали, потому что у нас
ни цента не было! Зато на приеме по случаю коронации набросились на
еду. Я был первым советским человеком, которого шах принимал у себя
во дворце, и первым, кто пошел к нему спиной, что является серьезным
нарушением этикета. Я пел, шах кричал «браво». Шахиня выпила, сняла
туфли и стала плясать. Мы с шахом тоже выпили шампанского. На
следующий день я выступил по иранскому телевидению, и мне принесли
пакет денег. Я решил сделать бяку Госконцерту и гордо отказался со
словами: «На Кавказе в гостях денег не берут».
Когда я вернулся, на таможне у меня решили отобрать все подарки шаха
— перстень, дорогой иранский ковер, шкатулку с вензелем, золотые
часы. Но меня встречал иранский консул, и я заявил таможенникам:
«Если не пропустите, все отравлю шаху назад. Будет международный
скандал». Подарки мне оставили. Зато когда шах второй раз пригласил
меня, ему ответили, что я «занят на правительственных концертах и
выехать не могу».
Муслим МАГОМАЕВ, эстрадный певец
Однажды со мной произошел забавный случай. Михаил Иванович Жаров
снимал на «Мосфильме» знаменитый телефильм «И снова Анискин». Я
играл там жулика Молочкова, который по сюжету в разных людей
переодевается, даже в женщину. В тот день я был Молочковым, надевшим
на голову рыжий парик (он косил под деревенского простачка).
Объявили перерыв на обед. Решил я сгонять к сестре, благо она
неподалеку жила. Переодеваться для экономии времени не стал, так и
пошел — рыжий парик на голове, кургузый студийный пиджачок на
плечах. В карман пиджачка мне сунули чей-то паспорт — на случай
встречи с милицией. Сел я в машину и погнал. На шоссе меня
останавливают два гаишника: что за странный мужик в парике?
Попросили предъявить документы, я им протягиваю чужой паспорт. А он
к тому же оказался… на женщину выписанный. Объясняю, что я артист —
не верят. Предлагают проехать в отделение. Тут я чего-то испугался и
нажал со страху на газ. Рванул по шоссе, а они на мотоцикле за мной.
Где-то сумел развернуться — и обратно на «Мосфильм». Настигли меня
уже на территории студии. Выскочил я из машины, а тут навстречу сам
Михаил Жаров в гриме Анискина, в форме майора милиции. Гаишники
Жарова не узнали, приняли за настоящего милиционера. Стал им Жаров
объяснять суть дела, а те никак в толк взять не могут. Тогда
рассерженный «майор» как гаркнет: «А ну пошли вон отсюда!».
Перепуганные милиционеры и убрались восвояси.
Александр БЕЛЯВСКИЙ, артист
Я не хожу по ресторанам, но в Анталье познакомился с одним
хозяином такого заведения и вдруг попал на стриптиз. Было трое
танцовщиц, они продемонстрировали танцы и свое умение раздеваться. Я
смотрел, а потом решил: «Я же актер!» Подошел к ним и спросил:
«Девочки, вы не обидитесь, если я покажу дружеский шарж, но не на
вас, а на сам стриптиз?» И я «на раз»! Я никогда не танцевал
стриптиз. Я люблю джаз и тут импровизировал под хорошую джазовую
музыку. Я разделся, так же как они, разбрасывая одежду и остался в
трусиках. Потом под музыку же оделся и на последней ноте сел за стол
одетый. Шок был! Жена, актриса, сказала: «Я не верю! Ты где-то уже
танцевал стриптиз». Она не знала, что я с детства получаю призы на
конкурсах танцев.
Семен ФАРАДА, артист
Идет мой концерт в Доме культуры. Подходит ко мне режиссер Малого
театра Заславский, который вел его, и говорит:
— Пьяного выгнал из зала. Лыка не вяжет. Возмущается. Я ему говорю:
«Зачем же, дорогой товарищ, во весь голос разговаривать в зрительном
зале, да еще в верхней одежде?» — «Не ваше дело. Вы ответите за
оскорбление!» — «Давайте, — говорю, — представимся друг другу, а
потом продолжим разговор. Я — режиссер Малого театра Заславский». —
«А я — художественный руководитель этого Дворца культуры».
Евгений ВЕСНИК, артист
