Совершенно неожиданно я получил приглашение провести шесть дней в
Испании. Речь шла о съемках полутораминутного рекламного сюжета.
Все было отснято за один день. На аванс, полученный от фирмы, я стал
знакомиться с достопримечательностями Мадрида и купил билет на
корриду.
Стадион, вмещавший 80 тысяч зрителей, ревел, как фантастический
безразмерный бык. Мне ничего не оставалось, как взять себя в руки. И
где-то на четвертом или пятом поверженном быке я уже был участником
всеобщего зрелища и, как все, махал платочком. Когда бык падает, все
вынимают белые платки и машут. Причем не очень понятно кому — быку
или тореадору. А может быть, матери короля, которая всегда
присутствует в ложе. И тореадор отвешивает ей почтительный поклон.
Когда коррида кончилась, было уже темно. Разгоряченный зрелищем, я
шел в толпе среди тысяч огней. Вокруг светились вывески ресторанов,
кафе, тратторий с броскими названиями — «Торо», «Коррида», «Бычье
сердце». И я зашел в одно из таких заведений с намерением заказать
что-нибудь оригинальное. Собрав последние известные мне французские
и итальянские слова, я попытался объяснить официанту свое желание, и
он, как ни странно, быстро меня понял.
Самое национальное кушанье после корриды? Конечно, яйца быка. Это,
правда, дорого, но уж один-то раз в жизни можно себе позволить.
Действительно, оказалось очень вкусно. Что-то среднее между печенкой
и языком.
На следующий день, идя мимо того же ресторана, я не устоял перед
соблазном зайти туда еще разок и оставить там последние деньги. И
снова заказал блюдо под названием «Коррида». И что вы думаете —
приносят мне за те же деньги два каких-то маленьких яичка. Те-то
были с кулак, а эти… Смотреть не на что. Я подозвал официанта и, как
мог, высказал ему свое недоумение. Как, дескать, такое могло
случиться? Ведь я же был здесь вчера…
— Ах, сеньор, — с вежливой улыбкой объяснил официант, — вчера на
корриде победил тореадор, а сегодня — бык…
Ну сами посудите, разве мог я потребовать у официанта «Книгу жалоб и
предложений» за столь блистательный розыгрыш!
Игорь ДМИТРИЕВ, актер
После школы я поступил на филологический факультет Латышского
университета. Сдавали мы экзамен по марксистско-ленинской философии.
Шпаргалки мне писать было лень, думаю: «С учебника сдую». Положил
учебник в карман пиджака, спокойненько все списал, убрал его обратно
и сижу — готовлюсь к ответу.
А тут вдруг профессор пошел по рядам, у студентов шпаргалки
отнимает. Подошел ко мне, заметил, что под пиджаком книга, постучал
по ней пальцем и говорит: «Тук-тук, кто там?» А я тонким писклявым
голоском отвечаю: «Это я, марксистско-ленинская философия. Фиме
Шифрину сдавать экзамен помогаю». Профессор не удержался, захохотал.
Он человек пять уже за шпаргалки выгнал, а мне говорит: «Иди,
артист, отвечай». Поставил четверку. После экзамена я подумал:
«Может, мне и правда в артисты податься?» Через полгода бросил
университет и поступил в Московское цирковое училище. Вот так, с
марксизма-ленинизма началась моя артистическая карьера…
Ефим ШИФРИН, эстрадный артист
В 70-е годы администратор Одесской филармонии Дима Козак позвонил
в Таллин, чтобы уточнить фамилии артистов, которых надо было
встречать на вокзале. Связь работала плохо, и ему приходилось
переспрашивать каждое слово по нескольку раз. Особенно тяжело
давалась фамилия Георга Отса. «Отс! Отс!» — кричал эстонец в трубку.
«Поц?» — удивленно переспрашивал Дима Козак. «Ну да, да! Только без
первой буквы!» «Ну, так бы сразу и сказали!» — отвечал Козак. (Поц —
в переводе с еврейского, означает не что иное, как мужской половой
орган…)
И вот поезд с артистами прибывает на одесский перрон, полный
встречающих одесситов, и в руках у великого администратора Димы
Козака огромный транспорант: «К нам приехал товарищ Уй!»
Зиновий ВЫСОКОВСКИЙ, артист
Зимой 1947 года мы с Марком Бернесом и Борисом Андреевым по
приглашению узбекского руководства приехали в Ташкент на несколько
творческих вечеров.
В нашу честь председателем правительства республики А.
Абдурахмановым был устроен банкет, на котором я сильно надрался. А
тут еще после него хозяин пригласил нас к себе домой «выпить
кофейку». Короче говоря, я вернулся в отель с сильно нарушенной
координацией движений.
Следует упомянуть, что в гостинице почти не топили, холодюга был
жуткий, и по распоряжению высокого начальства в наших номерах были
круглосуточно включены несколько электрических плиток.
Я после длительных экспериментов с поисками своего номера все-таки
туда попал, раскидал с трудом снятую одежду и, будучи нетверд в
ногах, покачнулся и со всего размаху плюхнулся на одну из
раскаленных плиток.
Выручил меня Марк, ухватив под мышки и подняв, причем вместе с
приварившейся ко мне плиткой, тут же им от меня оторванной. Спас
меня от ожога старинным дедовским способом — положил на ковер лицом
вниз и пустил на пораженное место тонкую струю (догадайтесь чего),
после чего адская боль сразу отошла. И не возобновлялась до тех пор,
пока не начала образовываться «корочка». Пару недель на концертах,
предвосхищая манеру нынешних «клавишников», аккомпанировал своим
певцам стоя, что несколько удивляло публику в зале.
P.S. В случае, если правоохранительные органы почему-либо объявят
меня в розыск, — одной из главных примет будет четко выраженный след
от спирали, до сих пор красующийся на моем левом полушарии.
Никита БОГОСЛОВСКИЙ, композитор
Наша агитбригада по заданию ЦК ВЛКСМ выступала перед хлопкоробами
Туркмении. Выступали прямо на поле, а за ними — красота, закат, в
общем, вот такая живая декорация. Хлопкоробы уселись на мешки с
хлопком. Вместо сцены у нас был кузов грузовика. Мы читали
миниатюры, которые считали смешными.
Поначалу не было никакой реакции, как оказалось потом, они не знали
русского языка. Я стою на сцене и думаю: «Все, надо прекращать
играть миниатюры, буду читать им лирические стихи, они не требуют
никакой реакции». И тут внезапно зрители начали хохотать: сначала
один, потом другой, потом стали сползать с мешков. Оказывается, один
из наших свободных артистов, думая, что его никто не видит, пытался
вдали от самодеятельной сцены залезть верхом на ишака, а тот его все
время сбрасывал и зрители все это хорошо видели. А я такого успеха
никогда в жизни не имел. Они вызывали всех на бис: и того, кто
пытался сесть на ишака, и самого ишака, и меня.
Потом, приезжая к следующим хлопкоробам, мы спрашивали:
— А ишак у вас есть?
Только так, мы уже знали, что мы будем иметь успех.
За эту поездку мы были награждены грамотой ЦК ВЛКСМ за большую
агитационную работу.
Михаил ЗАДОРНОВ, писатель-сатирик
Люблю анекдоты. Вот Армен Джигарханян тут недавно новый
рассказал. Летит в самолете девушка, а рядом с ней мужчина
кавказской национальности. Девушка мужчину спрашивает: «А сколько
вам лет?» — «Девяносто», — отвечает мужчина. «Зачем же вы летите в
Америку?» — «На свадьбу старшего брата». — «Сколько же лет вашему
брату?» — «Сто двадцать». — «Зачем же он так поздно женится?» —
изумляется девушка. — «Да он не хочет, — отвечает мужчина, — но его
отец заставляет!»…
Вам смешно? Вот и мне не было смешно. Зато Джигарханян хохотал во
все горло!
Леонид БРОНЕВОЙ, артист
Должен признаться, что на моем пути часто встречались
необразованные девушки… Познакомился с Валей Гусер. Фамилия
полностью соответствовала ее внешности. Она была романтически
настроенной девушкой и обожала туристские походы и все, что с ними
связано: костры, песни под гитару, немытые котелки и прочие походные
прелести. В первую туристическую ночь, сидя на муравейнике, я
поцеловал Валю. «Остальное — в спальном мешке!» — строго
предупредила Валя. «Почему в мешке?» — «Потому что!» — отрезала она.
В ту же ночь под волчий вой и завистливое уханье сов я, путаясь в
лямках спального мешка и Валькиного нижнего белья, стал мужчиной.
Ранним утром, выцарапавшись из мешка и сладко потягиваясь, Валя
сказала: «Я так счастлива! Я себя чувствую, как сказочная птица
Пенис, восставшая из пепла!»
Пришлось констатировать, что Валя была хоть и романтической, но мало
образованной девушкой.
Но попадались и эрудитки. После того, как с одной из них у меня
произошло то, что иногда происходит между лицами противоположных
полов, она раскинулась в неге на постели и спросила:
— Милый, а кто твой любимый литературный герой?
— А твой? — спросил я, находясь в состоянии морального нокаута.
— Павка Корчагин, — ответила она, и в глазах ее засветился задорный
комсомольский огонек. — Особенно когда он узкоколейку строил.
Мне стало мучительно больно… Я поднялся и молча оделся. Светлый
образ Корчагина стоял перед глазами и как бы говорил мне:
— Как же вам не стыдно, товарищи?! Мы там узкоколейку строим, а вы
тут… Эх, товарищ-товарищ…
Илья ОЛЕЙНИКОВ, артист
В детстве, листая телефонный справочник города Ленинграда,
маленький Никита (Богословский) наткнулся на фамилию: Ангелов Ангел
Ангелович (болгарин, судя по всему). Он набрал указанный в
справочнике номер и сказал (тупой детский юмор):
— Позовите Черта Чертовича.
Оттуда раздались подобающие слова про маму мальчика, его умственные
способности и прочие популярные народные пожелания. Но Никита только
этого и хотел. Он звонил так много раз подряд, зовя Черта Чертовича
и наслаждаясь реакцией мужика. Под конец господин Ангелов просто
вешал трубку.
Прошло много лет. Как-то Богословский, будучи человеком в летах,
листал тот же самый справочник и опять нашел Ангелова А. А.! Набрал
номер и, давясь от смеха, попросил Черта Чертовича! В ответ
скрипучий голос проворчал:
— Ты еще жив, сволочь?
Левон ОГАНЕЗОВ, музыкант
Было это в 70-е годы. В Колонном зале Дома Союзов в Москве
проходило какое-то важное совещание директоров промышленных
предприятий. Как объяснили нам, артистам, в зале «командиры
производства». Потом шел концерт. Вел его прекрасный конферансье
Олег Милявский. Концерт начинался с блока «русских номеров».
Милявский объявляет: выступает оркестр русских народных инструментов
имени Осипова. Исполняется «Русская сюита». Следующий номер:
«Русский танец». Затем — русская народная песня «Есть на Волге
утес». Потом конферансье объявляет: «Чайковский «Анданте контабеле»,
исполняет Леонид Коган».
И тут какой-то «командир производства», сидевший перед самой сценой
и, видимо, уже «принявший» немного, громко спросил:
— Тоже русский?
Милявский слегка растерялся и сказал: «Советский».
На этом первое отделение закончилось. Начиная второе отделение,
Милявский объявляет: «Лауреаты Всесоюзного конкурса артистов эстрады
Александр Лившиц и Александр Левенбук» и, обратившись к тому самому
«командиру производства», спрашивает: «У вас, товарищ, ко мне
вопросы будут?»
Вениамин БЕНИЦИАНОВ, артист
Театр Георгия Александровича Товстоногова гастролирует в Лондоне.
Семидесятые годы. В половине шестого утра агенты КГБ при театре
ловят выслеженного ими артиста Т., выходящего из номера роскошной
англичанки...
Заседает партбюро, приводятся факты, вещественные доказательства,
артиста Т. собираются отправить с гастролей и т.д. и т.п. Все это
выслушивает Товстоногов в полном молчании… Все ждут его решения… Он
набирает номер телефона и негромко с кем-то говорит по-английски.
Потом кладет трубку и заявляет:
— Артист Т. остается на гастролях. Он получил великолепные
рекомендации.
— От кого?! — спрашивают члены.
— От роскошной англичанки, — отвечает Георгий Александрович.
Зиновий ВЫСОКОВСКИЙ, артист
